Топорная тайна

Автор: Букан (в соавторстве с Lunarcat)

Пейринг: Макнейр/Луна

Рейтинг: R

Жанр: romance

Дисклаймер: Герои, место действия, мир принадлежат Дж.К.Ро. Никаких коммерческих целей данное произведение не преследует.

Саммари: Действие происходит примерно лет через десять после окончания последней войны.

Предупреждение: Об АУ не предупреждаем

Комментарии: Писалось в мечтах о столь необычном пейринге и в продолжение, или в развитие милейшего творения соавтора под названием "Особо опасные животные" (http://defictions.narod.ru/luna/creature.html)

Статус: закончен

 

Посвящается дражайшему соавтору

 

Глава первая

Животное пряталось в расщелинах между камнями, спасая свою жизнь.

Оно было небольшим и казалось пушистым. Но на самом деле разноцветные выросты, покрывавшие его тело, были жёсткими и могли сильно уколоть.

У животного, как в старой загадке, было две ноги спереди, две сзади, две слева и две справа. Но всего восемь, а не четыре, как в ответе на загадку. Тонкие лапки легко поджимались, и плоское, почти квадратное существо втягивалось в узкие щели. Наружу оставался торчать только длинный нос, да и тот скрывался при малейшей опасности.

Это животное было описано только в самых старинных, уже ставших еретическими, книгах. У него даже не имелось научного названия. Да и мнения об опасности данного существа расходились. То ли оно ядовито, то ли парализует своими уколами, то ли сводит с ума…

Специалисты Министерства Магии так и посчитали тех, кто сообщил о появлении плоского создания – ненормальными. Но сигнал всё-таки решили проверить. Тем более что информация-то пришла не напрямую в министерство, а крутилась на уровне слухов и даже докатилась до маггловских газет. Какие-то умники послали в одну из них несколько фотографий, слишком размытых, чтобы быть монтажом…

* * *

Уолден Макнейр давно позабыл еретические книги о волшебных существах. Хотя когда-то очень интересовался подобным… И почти столь же давно он не доверял очаровательно блестящим глазкам и сопящим носикам с усами. Самые страшные шрамы на его теле оставили наиболее милые и беззащитные с виду создания…

Можно считать, что в последние годы Макнейру везло. Не умер после того, как его пытались расшибить об стенку. Отсидел в Азкабане куда как меньше, чем можно было бы ожидать после его работы на Лорда. Просто ставшее мирным магическое сообщество рьяно занялось изучением разнообразных существ, регуляцией их численности и «организацией обезопашивания разумного населения от неразумных действий различных магических тварей». Примерно так вот дико это называлось. Формулировать эти умники были горазды, а вот работать…

Знаете ли, отрубить голову опасному существу тоже надо уметь. Даже для этого к каждой твари надо найти подход.

А Уолден Макнейр мог не только убивать. По «Уходу за магическими существами» у него все школьные годы была твёрдая пятёрка. Он просто очень давно и без сожаления расстался с сентиментальностью…

И вот сейчас он стоял у груды камней и вылавливал взглядом животное, которое, как выяснилось, существовало на самом деле.

Один из камней шевельнулся.

* * *

Луна Лавгуд с детства предпочитала еретические книги о волшебных существах любым другим. Морщерогие кизляки сопровождали всё её детство, и в поздней юности ей было очень нелегко с ними расставаться. Но все факты говорили против их существования (чаще всего в роли фактов выступал её муж Рольф), и Луне пришлось искать новых друзей. Конечно же, она нашла их довольно скоро.

Через несколько лет после окончания Хогвартса Лавгуд, с поистёршимся налётом «странности», вышла замуж за внука Ньютона Скамандера, известного исследователя магических животных. Ещё около трёх лет она занималась классификацией различных видов магических тварей. Но то ли с ней было что-то не так, то ли Рольфу было достаточно только своих животных – их брак распался. Без взаимных обид, ссор, раздела имущества. Тихо, спокойно. С поцелуем в щеку и односпальной кроватью. Теперь, уже более года, Луна работала одна. В основном, ездила по миру и продолжала искать редких существ, которые, в свою очередь, словно бы искали её.

Так получилось, что пятнадцатого мая Луна Лавгуд, в замужестве Скамандер, вполне себе целеустремлённо шла по каменистому плато.

Те, кто знал её ещё по школе, были бы удивлены. Короткие светлые волосы, весело торчащие в стороны, спокойный взгляд и чёрная рабочая мантия. Только серёжки-редиски остались прежними. Вряд ли кто-либо догадывался, что они действительно значили для неё.

Луна быстро сверилась с картой: она явно приближалась к нужному месту. Но на этом месте уже кто-то стоял, и, судя по его виду, тоже не случайно.

– Спасибо, сэр, вы здесь больше не нужны, – объявила Лавгуд, обходя высокого мужчину, нависшего над животным.

– Что-о-о?! – голос Макнейра был грозен, и он даже как-то не подумал, что своим криком спугнёт магическую тварь.

Бывший палач, а ныне начальник отдела по изучению и уничтожению особо опасных магических существ резко поднял голову и смерил мрачным взглядом наглую девицу, похожую чуть ли не на магглу, по недоразумению нацепившую мантию.

– Вы вообще кто, чтобы мне указывать?

– Профессионал в данном вопросе, – спокойно ответила Луна, не обращая внимания на его тон. – Луна Лавгуд, – она протянула руку для пожатия. На губах застыла странная усмешечка. – Думаю, вам тоже следует представиться, – заметила она шёпотом, видя замешательство мужчины.

Макнейр руку не принял, соображая, где мог слышать это смутно знакомое имя…

– Уолден Макнейр. Профессионал и специалист Министерства, – он раздражённо усмехнулся.

– Ох, – Луна опустила руку, словно ничего не случилось, и пожала плечами: – Боюсь, что либо кто-то из нас здесь лишний, либо нам придётся работать вместе. Ко мне за помощью обращалось Министерство.

– Интересно, почему я об этом ничего не знаю. Министерство откомандировало меня.

– Может, они в вас сомневались? – невинно поинтересовалась Лавгуд, осматривая Существо и камни, под которыми оно пряталось.

– Кто же их знает. Они вообще странные люди… – ответил Уолден неожиданно миролюбиво. Может, из-за того, что его внимание тоже переключилось на животное. Оно под звук споров снова высунулось из-под камней, принюхивалось и блестело глазками…

– Ой, какая лапочка, – Луна прониклась к зверьку искренним расположением. – Давайте разберёмся, может, у нас и цели разные? Мне поручено её изучить, а вам, полагаю, уничтожить? – она перевела взгляд на топор, пристёгнутый к поясу Макнейра.

– Может, и уничтожить… но только после тщательного изучения. Они же редкие, как… не знаю что. Но и опасные не менее.

Луна отодвинула носком сапога камень, прикрывавший большую часть туловища Существа. Присела на корточки, достала блокнот и быстро записала что-то о внешних данных.

– Будете проверять её на заклятья? – обратилась она к Макнейру. – Можете начинать, я понаблюдаю.

«Профессионал и специалист» был почти уверен: не сбежит. В существах и их повадках он разбирался… и, наверное, нахальная девица очень грамотно отрезала животному путь к отступлению. На всякий случай Уолден добавил от себя нечто вроде замораживающего заклятия. А потом действительно проверил Существо на наличие магии.

Простое заклинание никакого волшебства не выявило. Ни собственного, ни привнесённого.

Луна между тем села поудобнее на тёплом плоском камне. Сняла мантию, чтобы не слишком мешались широкие рукава, и оказалась в чёрных майке и джинсах. Её не слишком волновало наличие маггловской одежды – во многих жизненных ситуациях та действительно была более актуальна и удобна, чем магическая.

– Оно похоже на ящерицу, – заметила Лавгуд. – И, кстати, вполне может отражать магию. Или разговаривать. Или обладать какими-нибудь другими загадочными свойствами.

– Ну у вас и фантазия, – Макнейр демонстративно уставился на создание, чтобы не цеплять взглядом фигуру этой девицы. Чёрное её стройнило. Очень-очень. И обтягивало… – Разве бывают ящерицы с квадратным брюхом? И ещё не хватало, чтобы оно разговаривало… С вашего позволения, я посажу его в мешок для ловли змей?

– Ну, я же не говорю, что это именно ящерица, – пожала плечами Луна, глядя на Макнейра и щурясь от солнца. – Просто повадками напоминает… Да, да, сажайте. Я так понимаю, опыты вы хотите провести в другом месте?

Уолден намётанным движением – тем более и рука была в перчатке – схватил квадратоножку (так он условно окрестил это создание) поперёк живота и препроводил в мешок, висевший у него на шее.

– А мне оно по общему виду напоминает клопа, живущего на малине. Опыты? Конечно, не раньше, чем довезу его до вивария. Надеюсь, что ваше присутствие там не потребуется, – схамил он напоследок, правда, скорее для порядку.

– Хорошо, как скажете, – Луна поднялась и отряхнула с джинсов песок. – Только напишите потом Министру, что взяли дело в свои руки. Не хотелось бы портить репутацию.

– Чью? Мою, вашу или Министра?

– Свою. Вашу, Макнейр, уже ничем не испортишь. Годы в Азкабане… – Лавгуд театрально вздохнула и поцокала языком. Взглянула на карту, выискивая, где оставлен портал.

– Ах ты… – Уолден чуть не задохнулся от слепящей ярости. – Да знаешь ли ты, девчонка, что мой профессионализм перечеркнул мою испорченную репутацию?!

– Репутацию профессионализмом исправить нельзя, к сожалению, – Луна набросила на плечи мантию. – Всегда находятся те, кто помнит… о старых временах. Я, например, помню.

– О чёрт… – ему и крыть-то нечем было. – Пусть Министр разбирается, кто здесь крайний, – с этими словами Макнейр просто аппарировал с места происшествия.

– Как будто Кингсли делать больше нечего, – пробормотала под нос Луна, возвращаясь метров на тридцать назад, к порталу в виде розового плюшевого котёнка. Аппарировать не хотелось, Луне страшно не нравились ощущения, которые она испытывала при аппарации.

 

Глава вторая

Квадратоножка беспокойно бегала по большому аквариуму, время от времени пытаясь взобраться по стеклянной стенке. Вся еда, предложенная существу – от очищенных яблок до дождевых червяков – осталась нетронутой, из поилки не убыло ни капли.

– Что же ты лопаешь? – раздражённо вопросил в пространство Макнейр. – Нянчиться тут ещё с тобой… чебучело. Мне, между прочим, ещё сто лет писать отчёт. О движении расходных материалов, каковыми являются, в частности, дохлые мыши. И живые тоже. И уж не знаю про мышей, а о тебе, чувствую, я только и напишу: «Прожило без пищи и воды столько-то дней». А потом тебя засушат. И это будет большой успех всего коллектива…

Он устало откинулся на спинку кресла и затянулся сигаретой.

Существо на миг застыло и поглядело на него неодобрительно. Будто хотело напомнить, что Уолден почём зря подрывает своё здоровье.

– Своё бы лучше не подрывала. Ты нужна науке, наглая девица!

Откуда Макнейр взял, что оставшееся на его попечении создание – женского пола, он и сам не мог бы сказать. Визуальный осмотр этого не выявлял в принципе – впрочем, как и обратного…

* * *

Луна шла по коридорам Министерства, стараясь как можно быстрее преодолеть расстояние от кабинета Министра до макнейровского отдела, куда её означенный Министр и отправил. Про себя женщина вовсю проклинала день, когда встретилась с Шеклболтом – да кто же знал, что после войны он пойдёт на повышение?

Шеклболт по старой дружбе (точнее, знакомству – не очень-то они дружили) просил её разобраться с парой существ, обнаруженных сотрудниками Министерства и считающихся потенциально опасными или чрезвычайно интересными. На смущённые замечания Луны о том, что у них уже есть блестящий сотрудник в данной области, Министр смерил молодую женщину выразительным взглядом и посоветовал не задумываться о таких мелочах.

Лавгуд покосилась на дверные таблички – уже где-то рядом, вот. Отдел по изучению и уничтожению особо опасных магических существ. Интересно, а существует отдел по изучению безобидных магических существ? Или отдел по изучению особо опасных магов?

Луна глубоко вздохнула и толкнула дверь. Шагнув вперед, она ненадолго потеряла ориентацию в пространстве – кабинет был мягко укутан в сигаретный дым. В дальнем конце кабинета, за столом, восседал Макнейр; разумеется, курил именно он.

– Привет, – кивнула Луна, продолжая исследовать помещение. Большой стеклянный аквариум, в котором бегало Очень Важное Существо (по выражению Шеклболта), находился по правую руку от неё. Женщина отметила нетронутую еду и нервно мечущуюся квадратоножку. – Я откопала вчера ночью пару книг – еще догриндельвальдовских времен – там она есть, – Луна махнула в сторону аквариума. – Официального названия нет, но про повадки немного говорится. Во-первых, это явно самка; самец при встрече, скорее всего, откусил бы тебе ногу и убежал. Во-вторых, она скоро должна отложить яйца, потому и не ест. И, в-третьих, ты, конечно же, наносишь колоссальный вред её организму этим дымом, – Луна укоризненно воззрилась на Макнейра.

Уолден помахал около себя рукой, якобы чтобы лучше видеть. На самом деле он и так прекрасно знал, что за особа явилась его поучать.

– Хорошая погода, – пробурчал он. – Сколько лет здесь курю – ни одна животина не жаловалась!

– Да, погода прекрасная. Чтобы убить пару тварей принудительным пассивным курением, например, – Луна подошла к окну и распахнула форточку.

– Они что, правда такие нежные? – самому себе Макнейр мог и признаться, что дышать стало легче…

Луна подошла к его столу, нагнулась – и вытащила у него из пальцев сигарету. Чтобы потушить и выбросить в ту же форточку.

– В последние годы они ослаблены различными экологическими проблемами, – Лавгуд пожала плечами. – Так что да, такие вот нежные.

– Вот такого со мной себе ещё никто не позволял… – Уолден не столько рассердился, сколько удивился. И даже позволил этой Лавгуд исполнить задуманное.

– Ну, теперь ваши слова в корне неверны, – молодая женщина улыбнулась. – Я же позволила, – она присела на подоконник.

– А, чёрт с вами. Пусть проветривается. А эту… будущую мамашу… может, вынести куда-нибудь?

– Нет, пусть стоит. У неё достаточно сильный организм, чтобы перенести это без большого вреда для себя, а перемен в обстановке они не любят.

– Проклятие! У вас есть бумага от Министра, что вы имеете право здесь распоряжаться?

– Что-то подсказывает мне, что эта бумага вам нужна исключительно чтобы разорвать её, – Луна еще раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. – Я только что от Шеклболта лично.

– Почему сразу разорвать? Не советую подавать мне столь плодотворные идеи, – Макнейр поднялся было, но тут же раздумал идти к Министру и проверять. На него навалилось какое-то свинцовое безразличие.

– Хорошо, вы могли бы её съесть, – Луна поморщилась. – Не столь плодотворно? Поверьте, – она прикусила нижнюю губу, – мне это не нужно ещё больше, чем вам. Я классно проводила время в южной Африке, пока меня не вызвали сюда. Мне гораздо больше нравится самой выбирать животных, с которыми нужно найти общий язык. Но это работа! И вы не имеете никакого права относиться ко мне с таким пренебрежением. Я больше не школьница, – добавила она, помолчав пару секунд. – И вы не можете меня сейчас заавадить. Хотя бы потому, что Азкабан для вас – не такое уж и недоступное место.

– А жаль. Иногда. Ну ладно. Считайте… мисс Лавгуд… что я извинился.

Луна медленно подняла на него глаза и улыбнулась уголками губ:

– Интересно было бы узнать, чего конкретно из перечисленного мной вам жаль… Ладно, проехали.

– Проехали. И сколько она ещё есть не будет?

– Думаю, дня два-три. В тех камнях она явно искала какое-то убежище. Как только она привыкнет к аквариуму – отложит яйца и съест одного из ваших неосторожных сотрудников.

– У меня их немного. Я тут в основном один от скуки на все руки. …А что, она правда такая хищная? Что она вообще ест, кроме людей?

– Боюсь, ничего, – с коротким смешком сообщила Луна. - Скорее всего, именно поэтому она и заинтересовала Министра. Хотя, думаю, её можно попытаться перевести на растительную пищу.

– Сера и ад! Ну и как такая мелочь может сожрать человека? А впрочем… Неспроста я ей не доверял. Может… хоть не дать ей размножиться?

– Если не дать ей размножаться – очень скоро этот вид исчезнет. А если их… ммм… перевоспитать – это значительно поможет медицине и зельеварению. Их кровь, как водится, очень полезное вещество.

– Вот вечно полезные вещества добываются из недостаточно дохлых животных… А если перевоспитать – свойства крови не изменятся ли?

– Как только появятся эти маленькие людоедики – у нас будет масса времени проверить, – Луна хмыкнула, потом перевела взгляд с аквариума на Макнейра. – Надеюсь, у вас найдётся место ещё для одного стола?

– Если найду достаточно поломанный стол, и если его не изгрызут наши подопечные – то да, найдётся.

– Вы чертовски добры и внимательны, Уолден, – Луна улыбнулась самой милой улыбкой из своего арсенала.

– Меня мама таким родила… Луна, – он криво улыбнулся в ответ.

 

Глава третья

Большинство живых существ старается прийти в этот мир глухой ночью или на рассвете. Маленькие квадратоножки, пусть пока и заключённые в скорлупки, не стали исключением. И двадцать второго мая Уолден Макнейр проснулся в три часа ночи от противного писка над ухом.

Началось.

Сработали магические датчики, пристроенные в Министерстве над злополучным аквариумом и призванные отслеживать любые изменения в организме разнесчастного существа.

Сейчас, видимо, изменения были серьёзнейшие и бурные.

Макнейр чертыхнулся. Накинул мантию на пижаму (в конце концов, в кабинете у него всегда хранилась запасная одежда – мало ли чем вымажешься или запятнаешь себя…) – и отправился через камин на рабочее место.

* * *

Луна не проснулась, не очнулась от кошмарного сна, не вынырнула из глубины сновидений – она просто открыла глаза. На прикроватной тумбочке стояла миниатюрная копия квадратоножки, исходящая каким-то близким к ультразвуку писком. Вот. Время пришло.

Молодая женщина быстро поднялась с кровати и начала копаться в шкафу в поисках одежды. Вся она была чёрной, а так как Луна особой аккуратностью в квартире не отличалась (в отличие от рабочего места), в запутанной мешанине чёрных блузок, футболок, маек, джинсов и нижнего белья можно было найти практически всё что угодно, кроме хоть мало-мальски подходящих друг к другу вещей. Наконец Луна выудила из шкафа что-то более или менее подходящее случаю (по крайней мере, больше, чем какой-нибудь прозрачный пеньюар), взяла палочку и, дотронувшись до пищащей квадратоножки, перенеслась к её реальному прототипу. Портал из этой мини-сигнализации Лавгуд сделала, как только Макнейр эту самую сигнализацию создал.

Хозяин кабинета уже был там.

– Доброй ночи, – криво усмехнулась Луна, заправляя короткие волосы за уши. Она решилась на стрижку ещё в самом начале своей исследовательской карьеры.

– Вы, – констатировал Макнейр без всякого удивления. В общем-то, это было ожидаемо. – Доброй ночи, – это он сказал не глядя на так называемую напарницу, уже направляя зажжённую «Люмосом» палочку на аквариум, дабы понять, в чём дело и нужна ли первая ветеринарная помощь.

Луна вздохнула – ну, не то чтобы она ждала тёплого приветствия или распахнутых объятий, но такое холодное и по-макнейровски хамское «вы» было, по мнению Лавгуд, совершенно неуместным в три часа ночи. Она зажгла пару свечей, попутно ругая про себя Министерство, которое так и не удосужилось провести электричество. Считалось, что магия и техника несовместимы, правда, прямых доказательств этому не было. К тому же проводка электричества по всему зданию МинМагии стоила бы довольно дорого (учитывая дополнительные заклинания), так что Министр предпочитал на эту тему не беседовать, только выдавал свечи сверх нормы в качестве компенсации.

На самом деле настоящей надобности в электричестве не было. Девяносто девять процентов работы проводилось днём, а окна кабинетов были зачарованы на вечный полдень – так была реализована проблема освещения. По ночам же проблемы пожарной безопасности обострялись в десятки раз.

Итак, Луна установила зажжённые свечи в подсвечниках и подошла к аквариуму, который всё это время пристально изучал Макнейр.

– Как вы думаете, ей наша помощь потребуется? – тихо спросила она.

– Похоже… похоже, что дело плохо. У неё… ну да, схватки есть, но её колбасит. Насколько я что-то понимаю в данном процессе – если в течение часа всё не пойдёт само собой, то придётся кесарить. То есть – делать кесарево сечение. Тьфу, чёрт, ей больно. Пищит так, что уши режет…

Луна неожиданно обнаружила, что Макнейр волновался, причём довольно сильно. Не за должность, не за потребность помогать животному, но за саму квадратоножку. Лавгуд и сама волновалась, и неслабо, но с годами привыкла скрывать в себе подобные чувства. Она никогда не знала, как отреагирует на это её, прямо скажем, довольно эксцентричный отец.

– Подождём немного, – прошептала она, сцепляя резко похолодевшие руки в «замок». – Может… Может, кофе? – спросила она внезапно немного охрипшим голосом.

– Не откажусь.

Уолдену и впрямь было не просто неприятно видеть чужую боль – он её как будто чувствовал. Жалость, не жалость – но из равновесия выводило нешуточно. Он нервно подёргал себя за усы:

– Тут бы и что покрепче не помешало… Но не в процессе – если наша помощь всё же понадобится. Спасибо, – добавил он совсем просто и естественно.

В соседнем кабинете размещалась, среди клеток, шкафов и поломанных стульев, небольшая кухня. Теоретически, ею должны были пользоваться кабинетов пять с этого этажа, но фактически пару лет назад, как только освободились помещения этажом ниже, половина отделов переехала туда. Они, конечно, уверяли всех, что причина в сквозняках и постоянных протечках (в отделе этажом выше постоянно шли различные эксперименты), но Луна догадывалась, что дело было исключительно во вспыльчивом Макнейре. Впрочем, факт оставался фактом, в результате этого Уолден остался без назойливых соседей, сверхигривых бумажных самолетиков и с возможностью хоть круглый год сидеть и пить кофе (конечно же, никто из сотрудников Министерства готовить не умел).

Луна вернулась в кабинет с двумя чашками крепкого кофе, одну вручила Макнейру, с другой отошла к противоположной стенке аквариума, наблюдая за происходящим.

– Ещё раз спасибо, – с чувством сказал Уолден, отхлёбывая из чашки. Неожиданно, но кофе оказался как раз таким, как он любил. Очень крепким, почти несладким и, как показалось, с какими-то пряностями…

Макнейр отпил чуть не полчашки – плевать, что горячо! – и тоже наклонился над аквариумом.

– Так, она сворачивается клубком, может, всё ещё и обойдётся… Не была бы она кусачей – я бы сделал так, чтобы она свернулась вокруг моей руки. Брюхо у неё мягкое, и, может, ей бы на пользу пошло, если погладить по часовой стрелке…

– Не думаю, что она станет кусаться сейчас, – тихо заметила Луна. – По крайней мере, не специально. И, как мы уже выяснили, она не ядовита…

Привычным жестом, выдававшим волнение, Лавгуд потеребила правую редископодобную сережку, а с ней и мочку уха.

Макнейр мимоходом подумал, что эти серьги ей, как ни странно, идут…

– Тогда надо попробовать. Она не испугается? Делать ведь придётся резко…

В первый раз он просунул в аквариум руку без перчатки. И одним движением подхватил существо под брюхо.

Квадратоножка обмякла. Видимо, человеческое тепло действительно подействовало как компресс.

– Как бы её перевернуть и помассировать? – подумал Уолден вслух. – У неё же спина колючая…

– Не настолько, она же не кактус, – Луна поставила остывающий кофе на стол и подошла к Макнейру. – Я могу её подержать.

Она с жалостью смотрела на мучающуюся квадратоножку.

– Перчатки наденьте, если так… – Макнейр посмотрел на неё с уважением.

Луна быстро отмахнулась:

– Перчатки слишком толстые, я через них не буду чувствовать её, а ей будет больно. Давайте уже, – квадратоножка пищала совсем уж невыносимо.

– Чёрт, вы же руки исколете.

Видимо, только сейчас дойдя до такой простой мысли, Уолден сам подхватил зверька свободной рукой под спину. Колется, конечно… но для него – привычно, зря боялся. Для девушки – было бы чувствительно. У неё ладони небось понежнее…

Чёрт, он бы всё решил сам, если бы был один… А тут есть на кого оглянуться… Чёрт. Теряешь соображение, Уолл.

Держать было не очень удобно, но Макнейр принялся наглаживать живот существа. То затихло, видимо, понимая, что ему хотят помочь.

– Вот теперь подставляйте руки, – скомандовал Уолден минут через пятнадцать. – Кажется, сейчас эти малявки в скорлупе полезут наружу.

Луна похолодела.

– Не-е-ет уж, давайте я лучше руки исколю, – быстро сказала она.

Были в её биографии некоторые вещи, признаваться в которых отчаянно не хотелось ни кому-либо, ни даже себе. Вот, в частности, она страшно боялась рожающих существ. Подсознательно она понимала, что просто боится причинить кому-то вред, но на сознательном уровне просто пугалась до обморочного состояния и ничего не могла с собой поделать.

Лавгуд постаралась отвлечься на завораживающие круговые движения пальцев Макнейра. Получалось не очень хорошо, но это лучше, чем ничего.

– Как вам будет угодно.

Макнейру, мастеру смерти, на роды было наплевать. Не самое аппетитное, но и не самое кошмарное зрелище. А сантименты – в сторону…

Он сгрузил квадратоножку на подставленные руки Лавгуд. Одной своей продолжил массировать – и вскоре принял в другую свою ладонь пяток небольших яиц, покрытых кожистой оболочкой.

Небольшими, впрочем, они были по человеческим меркам. А для бедной животины оказались очень даже большими. Хорошо хоть, резать не пришлось.

– Поздравляю… миссис крёстная матушка.

Луна только что-то прошипела сквозь зубы, когда Макнейр не особо аккуратно положил ей на руки будущую маму, и немного поменяла расположение пальцев, чтобы колючки проходили между ними.

Через несколько минут всё уже закончилось. Луна, предпочитавшая не вникать в данный процесс, старательно отводила взгляд в сторону.

– Мисс, – поправила она Уолдена.

– Эмм… в кадрах мне говорили, что вы были замужем.

Он аккуратно сложил квадратоножкино потомство в аквариум и зажёг над яйцами магическую свечу обогрева, которую они с Луной давно раздобыли и даже немножко модифицировали. Потом взял у ассистентки и запустил в аквариум измученную мамашу, которая сразу улезла спать.

– Руки-то как? Не больно?

– Была. И теперь прилагаю все усилия, чтобы об этом забыть, – Луна пожала плечами и отошла к столу, где обычно лежала аптечка. Быстро продезинфицировала пару неглубоких царапин. – Ничего руки, нормально. Бывало и похуже, – она тихо рассмеялась, выпуская оставшееся волнение наружу и успокаиваясь.

– Понял. Извините. Если на то пошло, я вас понимаю. Я тоже был женат и очень не люблю об этом вспоминать. Рад, что вы не сильно поцарапались, – он устало плюхнулся в своё кресло и допил холодный кофе.

– По-моему, вы уже превысили лимит извинений за время нашего знакомства, – улыбнулась Луна уголками губ. – Если позволите, я отправлюсь досыпать. И через три часа сюда вернусь.

– Конечно. Я сейчас тоже пойду. Дома хоть можно курить…

 

Глава четвёртая

Начальник «животного» отдела мрачно шёл по коридору и нёс полный ящик пищащих мышей…

Квадратоножка, приходя в себя после разрешения от бремени, лопала дикое количество этих грызунов. Желательно живых. У Макнейра все твари отдела столько не жрали. И дальше должно было стать только хуже. Потому что и аппетит возрастал, и вылупиться должно было ещё пять ртов. А мадам-мисс напарница ещё тешила себя надеждой на то, что эти создания согласятся на растительную пищу…

Не смешно.

Луна как раз кидала в аквариум очередную мышь в качестве квадратоножкиного обеда, когда само существо вдруг резво подпрыгнуло и ухватилось зубами за запястье женщины.

– Чёрт! – и еще несколько нелитературных выражений сорвались с языка Лавгуд, пока она пыталась если не стряхнуть, то хотя бы отодрать животное от своей руки. Зубы у «счастливой матери» были чрезвычайно цепкие, и Луна оглушила бедное животное, ударив о стенку аквариума. Квадратоножка сознание потеряла, но руку не отпустила, и ещё полминуты у Лавгуд ушли на то, чтобы разжать железные челюсти. Как только ей это удалось, крышка аквариума была тщательно закрыта, а сама Луна медленно сползла по стенке.

Умница-квадратоножка попала аккурат в вену одним из своих клыков, и Луна стремительно теряла свою драгоценную кровь.

– Жалко, не узнаем, как действует их слюна на людей, – бледно усмехнулась молодая женщина, прежде чем потерять сознание.

Этих слов Уолден не расслышал. В отдел он зашёл в тот момент, когда Лавгуд швыряла животное в аквариум, а происходящее осознал только когда увидел, что его напарница лишилась чувств.

Так, перетянуть руку выше места укуса… Перевязать… Попытаться привести в чувство. Не преуспеть. Испугаться, что, может быть, слюна квадратоножки всё же ядовита. Пока-то двоим исследователям везло, их не кусали… Так что теории оставались теориями.

Вздохнуть. Уложить Луну на некое подобие диванчика в «кухонной» комнатушке. Снова побрызгать в лицо водой. Безрезультатно. Зачем-то укрыть её мантией, сесть рядом и взять девчонку за руку. Подумать, что надо обратиться к специалистам в св. Мунго. Заставить себя встать…

Луна как сквозь вату слышала шаги Макнейра, его бормотание. Чувствовала, как саднило укус и как сдавливало руку. Она приложила некоторые усилия, чтобы очнуться по-настоящему, но в результате её попытки увенчались успехом.

– И всё-таки определённо ядовита, – прошептала она немного хрипло. – Не знаю, какое противоядие… Может, безоар?

Слишком много сил уходило на поддержание себя в сознании.

– Безоар штука универсальная…

Уолден благословил себя за то, что аптечка в кабинете была полнее некуда. Поддержал голову напарницы, поднёс целительный камень к её губам…

Луна закашлялась, но проглотила безоар, а потом снова упала на твёрдый диван.

– Я хочу домой, – прошептала она совершенно по-детски, снова теряя сознание и уходя с головой в тяжёлые сны о матери.

Чёрт, она ведь живёт одна. Наверное, тащить её в больницу было бы разумнее… А с другой стороны, могут не взять. Опасность миновала, осталась слабость, Луне надо просто отлежаться.

Проклиная про себя ситуацию и тот день, когда работа связала его со всякими квадратоножками и с этой девчонкой, Макнейр бросил в камин щепотку кружаной муки. Потом поднял коллегу на руки и шагнул в камин. Так и затребовав адрес: «Дом Луны Лавгуд». И надеясь, что туда можно попасть таким способом.

Получилось. Правда, «домом» это сложновато было назвать. Так, квартирка на пару комнат.

Уолден уложил напарницу, ставшую сейчас проблемой, на диван в гостиной. По-хорошему, надо бы устроить её нормально, под одеялом… но для этого пришлось бы её раздевать…

Чёрт, а придётся, майка мокрая от пота, хоть выжимай…

Так… Осторожно… И почему эти современные девицы носят лифчики только когда они мешают… Сейчас бы как раз не помешал, как назло, есть на что пялиться…

Быстрее обтереть её полотенцем… Уложить на простыню, наугад вытащенную из комода… Глупо, конечно, ведь штаны он с неё снимать не собирается, этого не хватало! Укрыть одеялом.

И сесть, как идиот, рядом, держа её за руку и дожидаясь, когда она начнёт дышать ровнее…

Дыхание Луны действительно скоро выровнялось, но поднялась температура – так её организм реагировал на борьбу с ядом. Вскоре молодая женщина уже металась в бреду, её сновидения уходили всё дальше и дальше за границы дозволенного.

Её останавливала только частичка сознания, ещё находящаяся на плаву. Когда Луна пыталась стиснуть руки, она натыкалась на преграду и сжимала тёплую руку Макнейра.

«Если ей жарко – то придётся её раскрыть. И снова обтереть влажным…»

Мысли полезли непроизвольные и вполне понятные. Лет… ну, хотя бы десять назад он бы и задумываться не стал. Воспользовался бы её беспомощным состоянием и ушёл, предоставив ей умирать.

Но с тех пор и мир стал другим, и сам он, Уолден, в чём-то изменился.

Люди – не мусор, хоть они и утомительны. Мир живёт по законам. И эту девчонку, раз он уже пустил её в свою жизнь, так просто оттуда не выгонишь… Уж точно не сейчас.

Сейчас можно даже спасибо сказать ситуации, что Луна вне опасности и при этом не разговаривает, не язвит, не ставит его на место и не сажает в лужу. И не может ему помешать смотреть. И не только смотреть.

Грудь у неё до того хороша, что он уже давно прикасается к ней не полотенцем, а просто руками… Конечно, пройдёт ли от этого жар? Скорее, наоборот. Он сам уже как в лихорадке, внаглую лапает свою сотрудницу и с трудом сдерживается, чтобы не понаставить на белой коже отметин от своих губ… И чтобы всё-таки не раздеть её совсем…

Луна рефлекторно вздрогнула, уже не в первый раз, и тихо застонала. Даже при большом желании она не смогла бы сейчас избавиться от своих сновидений. Если бы она знала, что делает и перед кем, конечно же такого бы не произошло. Но, блуждая по лабиринтам памяти и чувствуя, что её воспоминания, её старая боль выходят наружу, как если бы рядом был дементор, Луна совершенно не воспринимала действительность, и даже та последняя частичка осознанности давно потонула в бездне, какой стал её разум.

Правой рукой она продолжала сжимать руку Макнейра, а левой отпихнула от себя тёплое одеяло. На улице стоял июнь. Ей было невыносимо жарко.

«Она же не помнит себя. Она не может так себя вести оттого, что ей нравятся твои действия… Чёрт, она вся горит…»

Отстраниться. Обтереть мокрым полотенцем. Подумать, что самому надо бы под холодный душ. Попытаться охладиться наиглупейшим способом - прижимаясь щеками к мокрой коже Луны. Всё-таки стянуть с неё штаны – ну зачем эти современные девицы носят столь тесное и обтягивающее, как она сама-то это каждый день снимает? Обтереть ей ноги. Сползти на пол – и снова взять её за руку…

Отрубиться. Почти усилием воли.

* * *

Луна очнулась часа через четыре. С некоторым трудом приоткрыла глаза, оглядела помещение. Да, она у себя дома, в гостиной. Был, определённо, поздний вечер: занавески ещё отдернуты, и видны первые звезды.

Луна вздохнула. А потом ещё раз. Было совсем не жарко, скорее, наоборот. Такая приятная прохлада.

А дальше она обнаружила сразу несколько вещей. Во-первых, она явно была почти обнажена, а во-вторых, рядом лежал Макнейр. Ну, лежал – это, конечно, сильно сказано. Полусидел на полу, положив голову на диван. Мимолётное удивление – «ему, наверное, неудобно» – проскользнуло в мыслях молодой женщины.

Луна чувствовала себя совершенно разбитой, но вместе с тем понимала, что Уолден к этому непричастен. Она слабо улыбнулась.

Её рука непроизвольно потянулась к голове Макнейра, её пальцы запутались в его мягких черных с редкими седыми прядками волосах.

Уолден вздрогнул и вернулся в реальность. Тело затекло от долгого пребывания в неудобной позе, голову невозможно было повернуть. Кое-как поднявшись, Макнейр посмотрел на Луну. Быстро отвёл взгляд. Восстановил в памяти последние события. И спросил:

– Вы как? Получше?

– Да, определённо, – Луна странно улыбалась, глядя на этого мужчину. – Вы не могли бы помочь мне подняться? Мне нужно в ванную.

А ещё ей нужно было проверить, насколько же сильно ей «получше». Организм Луны всегда довольно странно реагировал на яды.

– Ну давайте, помогу, куда ж я денусь… Давайте руку. Обопритесь на меня.

Если не смотреть на неё и не думать, что она раздета… если представлять себя медбратом – то довести её до ванной таким уж испытанием не станет. Ей-то всё равно хуже.

– Вы там не упадёте?

– Постараюсь, – улыбка с её лица упрямо не желала сходить. Уже прикрывая дверь ванной, Луна заметила, невинно глядя Макнейру в глаза: – Подождёте немного – и примете свой долгожданный холодный душ. Вы ведь об этом мечтаете? – в чём-чём, а в себе Лавгуд никогда не сомневалась.

«О чёрт, в бессознательном виде она намного приятнее…»

Уолден остался стоять под дверью. Не потому, что в очереди, а просто прислушивался, стараясь понять, всё ли нормально. И не нужна ли, не дай Мерлин, помощь… Этого он бы точно не выдержал. Во всех смыслах.

После душа жить стало намного легче и веселее. Луна накинула на плечи халатик и вышла, на всякий случай кончиками пальцев касаясь стены. Чувствовала она себя действительно гораздо лучше, только голова кружилась, и довольно сильно.

Она подмигнула «шефу» по дороге на кухню, собираясь сделать себе чаю.

– Всё в порядке? Если я пока не нужен – то сейчас приду…

Под холодный душ он всё-таки слазал. А потом, поскольку переодеться было не во что, натянул свои же вещи прямо на мокрое тело, из мазохизма даже не вытираясь. Тем более что всё равно не знал, какое полотенце у Лавгуд гостевое.

А потом Макнейр зашёл на кухню и сел к столу.

– Полегчало? – Луна не удержалась и хихикнула, старательно отворачиваясь от «шефа». Она заглянула в холодильник. – Есть хотите? Чай, кофе?

– Есть не обязательно, от чаю не откажусь…

«Ехидничает – значит, действительно поправилась…»

Луна немедленно поставила перед ним чашку свежезаваренного чая с какими-то травами и села напротив него. Какое-то время оба молчали.

Макнейр выпил свой чай и поднялся.

– С вами всё будет в порядке, если я сейчас вас покину? Спасибо за чай и поправляйтесь!

– Да, покидайте, – Луна махнула рукой. – До завтра, – она снова улыбнулась. – Вы ведь знаете, где камин.

– Знаю. Увидимся на работе.

 

Глава пятая

В последующие дни Уолден чаще и чаще ловил себя на том, что не вникает в смысл бумаг, которые приходится читать и составлять. Что не может спокойно смотреть на Луну – она представляется ему такой, какой он её однажды увидел.

Молочно-белая кожа – и чёрная полоска ткани… Интересно, почему она так любит носить чёрное? Траур по ком-нибудь или… Или она больше, чем он думал когда-либо, похожа на него самого…

Мысли выматывали. Главным образом потому, что не сводились к банальному физическому желанию. А всяких духовных осложнений в своей жизни Уолдену Макнейру не хотелось совершенно.

* * *

Луна Лавгуд никогда не поддавалась на провокационные вопросы о том, кого она любит. Про кого бы её ни спрашивали – маму или папу, Рона или Гарри, Министра или Вон Того Симпатичного Парня – она чётко и уверенно произносила фразу, заученную с детства: «Я всех люблю».

Со временем это превратилось в принцип, а потом и в цель. Фраза «я всех люблю» позволяла объяснить себе самой, что на деле она не любит никого, и её это волновать не должно.

Вслух словом «любовь» Луна обозначала всё. Про себя – точку в пространстве, которая возможно, когда-нибудь, немного приблизится, чтобы до неё дотронулись.

Луна Лавгуд не любила войны и носила чёрное: в чёрном каждый находил что-то своё, и она, в зависимости от ситуации, могла казаться принадлежащей хоть к тому, хоть к другому воинствующему лагерю. Нет, Луна не была предательницей, она не пыталась вычислить «нужную» сторону в борьбе. Она была сама по себе, война – сама по себе. Чёрный тоже был сам по себе, а Северусу Снейпу доверяли как Дамблдор, так и Вольдеморт.

Луна погружалась в рассуждения о смысле жизни, чтобы не думать о мелких бытовых проблемах.

Она пыталась понять, почему ведёт себя так странно, хотя на самом деле была, кажется, влюблена в Уолдена Макнейра.

* * *

– Ч-чёрт!

С кончика макнейровского пера сорвалась жирная клякса и растеклась по пергаменту, вызывая нездоровые ассоциации, которые нормальному человеку и в голову не пришли бы. Былой Мастер Палач, а ныне несчастный бумагомарающий директор зверинца рывком вскочил с кресла. Руки чесались от подзабытого желания изрубить кого-нибудь в капусту. Ну или хотя бы сбросить напряжение серьёзной физической нагрузкой.

– И почему в этом паршивом Министерстве не предусмотрены такие стенки, в которые можно метать ножи?.. – вопросил Макнейр в пространство.

Луна высунулась из-за приоткрытой двери, ведущей в кухню.

– Маг вы или не маг? – спросила Лавгуд с усмешкой, какой позавидовал бы и Дамблдор. – Сделайте стенку, сделайте ножики – и швыряйтесь на здоровье.

Её голова из проёма снова исчезла, и через минуту появилась уже Луна целиком, с кофе. Одну чашку она по привычке, выработанной неделями, поставила на стол Макнейра, другую – на свой.

Уолден несколько устыдился своего поведения, но виду решил не подавать. Только отодвинул собственную неадекватную фигуру подальше от чашки с кофе, дабы не опрокинуть её ненароком на пол.

– Ножи у меня есть. Целая коллекция. Но дома. Слушайте… Луна. У вас никогда не бывает желания заниматься физкультурой до изнеможения? А то мне очень хочется удрать отсюда куда-нибудь, где есть условия.

Прозвучало это всё до ужаса двусмысленно…

…но только не для Луны, та, по крайней мере, виду не подала.

– Удрать и позаниматься физкультурой? – она усмехнулась, раскачиваясь на своём стуле. – Так вот что значит «здоровый образ жизни», – Лавгуд потеребила серёжку на правом ухе. – В детстве я увлекалась фехтованием, совсем немного, а будучи подростком, начала заниматься танцами, но так ничего и не довела до конца. Хотя, – она позволила себе ещё одну усмешку, после нескольких загадочно-задумчивых взглядов в пустоту. – Метание ножей, наверное, помогло бы гораздо больше. Но это я сейчас понимаю. А тогда была страшной пацифисткой и прикармливала белок.

– Жалко, если в паре не сработаемся… В смысле, в спортивном поединке… – Макнейр хрустнул пальцами. – А магическая дуэль – это неинтересно, – помолчал, задумался… – А мне… не то чтобы было интересно наблюдать за мучениями всяких там белочек, скорее всё же за повадками. Просто я быстро понял, что все они не такие очаровашки, какими кажутся…

– У меня возникло странное ощущение, что вы и за моими повадками наблюдаете, – нахмурилась Луна. – Причём, на всякий случай, с ножичком в рукаве – а вдруг как-то неправильно себя поведу.

– Ваша неправильность… это ваше нормальное состояние. И она может меня сподвигнуть только на кидание ножей в неодушевлённые предметы, я потому об этом и заговорил…

«Чёрт, ну кто тянул меня за язык?»

Луна поджала губы, но ничего не сказала, сделала пару глотков уже остывшего кофе. Потом всё же заговорила:

– Я не жду ответа на свой вопрос, но не задать его я тоже не могу, – она вздохнула. – Что сделало вас таким?

Уолден снова уселся в кресло и отхлебнул наконец кофе. Наверное, если попробовать рассказать – станет проще…

– Всё понемножку. Сначала дома мне проедали плешь насчёт того, что ветеринарный маг – это не профессия. В итоге накопилась злость, да и «братья меньшие» разочаровывали… Хотелось ставить на них жестокие эксперименты, и ещё хотелось работать патологоанатомом. А тут как раз… ну, короче, начались Упивающиеся Смертью. Мне сказали: хочешь по-настоящему жестоких экспериментов? Я хотел. Маги, магглы, животные… На тот момент моей биографии они мне все казались только разными вариантами одного и того же грязного земного праха. Потом… потом затянуло. Кровь повязывает крепче всего. И если кто-то счёл, что мне можно доверять – так меня, наверное, вытянула та моя часть, которая всё же любила животных.

Он замолчал. Кажется, он впервые так чётко всё для себя сформулировал.

Луна внимательно слушала Макнейра, не решаясь задавать вопросов.

– Ну, тогда уж и про личное рассказать? Сто лет не вспоминал уже… Нас поженили сразу после школы. На меня давили и дома, и в Кругу… мол, жена должна быть чистокровной, из хорошего рода и далее по списку. Я не возражал. Мне было, пожалуй, всё равно. А ей было всё равно, чем я занимаюсь. В Круг её не пускали. Она умела только петь и вышивать. Я ей нравился, она любила силу. И главное для неё было, чтобы я не забывал уделять ей внимание. Детей у нас не случилось. Она была слабого здоровья… Потом долго говорили, что я её убил из любви к искусству. Она ушла сама. Я слишком редко был рядом с ней. Она простила бы мне всё, даже руки по локоть в крови, но не то, что свою работу я любил больше, чем её. И однажды она просто уснула и не проснулась…

– Слишком грустно, – вздохнула Луна. – «Да, так и скажи ему – ожидала услышать что-нибудь жестокое и кровавое, чтобы и мысли не возникло, что у тебя есть чувства…»

– Потому я и не люблю вспоминать те времена… Но, наверное, иногда надо. Мне стало легче. Плохо, если за ваш счёт.

– Неважно, за чей счёт, если вам действительно это помогло, – тут Луна на мгновенье окунулась в детство и изобразила самую загадочно-странную из всех своих улыбок: многообещающую, мудрую и мечтательную.

– А вот такого мне никогда не говорили… – начал было Уолден и тут же оборвал себя. – Ну, раз с занятиями спортом у нас вряд ли что получится – придётся возвращаться к работе.

Он в последний раз посмотрел на напарницу – долгим и слишком много выражавшим взглядом – и попытался снова уткнуться в бумаги.

Луна выдержала его взгляд – даже чуть больше, чем нужно. Макнейр уже вернулся к бумагам, а она всё ещё смотрела на него или сквозь него.

«Мерлин, а он… красивый. Даже слишком».

То ли под этим взглядом, то ли под действием собственных мыслей Уолден с хрустом сломал перо.

– Чёрт, что сегодня за день?! Работать невозможно! – поднял голову, снова поглядел на неё… – Слушайте… Луна. Давно хочу спросить… где вы взяли столь забавные серьги?

Он сам себе не признался, что, наверное, не это хотел узнать…

– Эти серьги… Уолден, мне подарила мать, – Луна потерла переносицу и отвернулась от Макнейра. Поднявшись, отошла к стеллажу с папками и парой книг, сделала вид, что разглядывает их (или действительно разглядывала?) – Где-то за месяц до своей смерти, до этого… неудачного эксперимента, – последние слова Луна процедила, но не от злости, а сдерживая слёзы. Она вдохнула-выдохнула. И продолжила: – Я носила эти серьги ещё в школе. И в тех битвах… Вы наверняка заметили бы их, если бы присмотрелись. К концу войны эти редиски стали для меня символом всех тех, кого я любила и кто погиб. Знаете, – она резко обернулась, хоть так и не сумела скрыть застывшие в глазах слёзы. – Это заставляет меня вспоминать о них чаще. И помнить, что жизнь продолжается. Не глупо ли? – кривая усмешка перекосила её губы. Лавгуд снова отвернулась.

«Вот и нашёл же что спросить…»

– Простите. Я не знал, что всё так… серьёзно. Сейчас мне кажется… что я вспоминаю, как видел вас раньше… Хотя нет, я сейчас только хуже сделаю, мы ведь были по разные стороны. Уж лучше помолчать…

Он говорил, а сам уже поднялся из-за стола. Встал за спиной у Луны, неловко погладил её по голове.

«Чёрт, сейчас обидится…»

– Разные стороны – это Жизнь и Смерть. А Вольдеморт и Дамблдор – это разные принципы, – прошептала Луна. Она уже практически успокоилась, но на прикосновение Макнейра отреагировала рефлекторно, чуть подавшись назад, вслед за его рукой, чтобы продлить это ощущение.

Потом она прикусила нижнюю губу, вздохнула ещё раз и немного отстранилась.

– Простите.

– Простите вы.

Его рука уже не касалась её – только светлые волосы щекотали его кожу. Это было глупо, что он так и не убрал руку, его ладонь как бы висела в воздухе, сохраняя почти невесомый контакт…

Некстати вспомнилось: а тогда, у неё дома, он так не деликатничал…

Стало жарко. До того, что, казалось, сейчас закружится голова и подогнутся колени.

Глупо как. Конечно, он выстоит.

Луна зажмурилась на секунду, подняла руку, чтобы потеребить серёжку… Случайно дотронулась до руки Макнейра – и словно током ударило. Она обернулась в очередной раз, так резко, что закружилась голова, – чтобы посмотреть ему прямо в глаза с расстояния в несколько сантиметров.

Она ждала конкретных действий, ей просто необходимо было знать, что делать дальше.

Чёрт! Такие невинные глазищи…

– Вы меня не боитесь? Вы не боитесь, что я сейчас перестану за себя отвечать? А впрочем… вы не школьница, – он всё же проглотил «были замужем», – и ничего принципиально нового вам не грозит. Зато у вас приятные волосы… и да, чёрное вам идёт…

Незаметно для него самого его руки оказались у неё на плечах…

– Замолчи, – пробормотала Луна, поднимаясь на цыпочки и целуя Уолдена, сначала осторожно-нежно, а потом все глубже и уверенней. Она пропускала сквозь пальцы его волосы, прижималась так, будто боялась потеряться в этом мире.

«Что она делает, ненормальная…»

Макнейр обнял её в ответ, прижал со всей силой, возвращая ей этот безумный поцелуй… Неужели ей настолько же приятно, насколько ему самому?..

Длилось это долго, пока хватало воздуха, и даже ещё чуть дольше… Отпускать её, хрупкую и отчаянно-доверчивую, не хотелось совершенно…

Когда кончился воздух, Луна чуть отстранилась, вдохнула и снова посмотрела на него, долго и пронизывающе.

– Я попросила бы прощения, но ты явно не был против, – она улыбнулась, прищурившись, склонив голову набок.

– Более чем. Это было… подавляюще. Но ты… всё-таки по-прежнему не боишься?

– Я не испугалась пары бешеных гиппогрифов, почему должна бояться тебя? – это было сказано уже каким-то мурлыкающим тоном. – Ты не животное, ты вполне в состоянии найти возможную выгоду в данной ситуации и воспользоваться ею… – Луна быстро облизала пересохшие губы.

– Вот только не надо про «выгоду» и «воспользоваться»! Я, конечно, не животное, но готов повалить тебя на пол там, где мы стоим. А от этого хуже будет в первую очередь тебе. Может, свалим отсюда куда-нибудь? Вроде бы наши звери тут и без нас проживут…

– Откуда ты знаешь, что для меня будет хуже? – Луна отдалилась еще немного. – И мы пойдём к тебе, – категорично добавила она, не меняя тона.

 

Глава шестая

Обиталище Макнейра поместьем можно было назвать только с натяжкой. Но всё же – собственный дом. Обстановка почти спартанская, и комнаты украшают только ковры в красно-чёрной гамме и страшное количество оружия, развешанного по стенам.

– Вот… прошу! – хозяин всего этого махнул рукой по направлению от камина к своему неширокому, аккуратно застеленному ложу.

Луна с любопытством огляделась.

– Мерлин, сколько топоров! Если бы я не знала тебя раньше… – она обернулась, улыбнулась, помедлила немного – и стянула футболку через голову. Подошла к Уолдену и начала расстёгивать его рубашку.

Макнейр чуть не задохнулся от её смелости и от потрясающих ощущений… Хотелось одновременно и попросить её не спешить, и отвести её руки, чтобы сделать всё самому и быстро… Всё-таки он выбрал последнее. Поймал Луну за запястья, поднял ей руки над головой. Перехватил оба запястья одной рукой. «Надеюсь, хоть синяков не оставлю…» И, поддерживая свою добычу свободной рукой за талию, осторожно, насколько сейчас вообще можно было говорить об осторожности, завалил её, такую молодую и красивую, спиной на постель. Наклонился, целуя шею, грудь, всё, что было пока открыто для него…

Луна выгнулась под его ласками, одной рукой царапая его спину, а другой тщетно пытаясь расстегнуть свои джинсы. Она искала губами его губы и, когда находила, атаковала их со всей страстью, на которую была способна.

Не то чтобы Уолден ожидал полной покорности или мольбы о пощаде… Не то чтобы он всерьёз думал, что надо было бы зафиксировать её руки… Но такого всплеска страсти он точно не предполагал, даже представить себе не мог. И сам не помнил, как помог и Луне, и себе избавиться от одежды, как упал рядом с молодой и пьянящей на постель и обнял девчонку, подминая её под себя…

Луна задыхалась; ей было больно и сладко. Всё быстро, в меру грубо, в меру осторожно, так, чтобы достать до дна и глубже.

Она впивалась пальцами в простыню и откинутое одеяло, она царапала, целовала, лизала и обнимала Макнейра. Она любила его – сейчас и словно бы всю жизнь.

У неё не было секса почти полгода, хотя, если считать её жизнь с Рольфом – все четыре. Тот никогда не думал о том, чтобы доставить удовольствие ей, выполняя супружеский долг ровно столько времени, сколько способен был выдержать, не зевая от скуки. Луна после развода потратила три месяца и задействовала близкие связи с Героями Войны, чтобы подтвердить свои опасения – да, Рольф действительно оказался гомосексуалистом. Пассивным.

Тогда она не расстроилась, только улыбнулась, как обычно, своим мыслям и потеребила сережку в правом ухе…

А сейчас она кричала. Стонала, просила, умоляла и получала.

И была счастлива.

Счастлив был и Уолден. Он не думал, любовь это или просто небывалый прежде в его жизни секс, он не успевал заботиться о том, чтобы Луна наслаждалась – но её реакция яснее ясного говорила о том, как ей хорошо…

Его покойная жена была холодной и покорной, ей-то самой, может, это и нравилось… А ему было скучно. И все девчонки, которые когда-либо побывали в его постели, были или панически испуганы, или холодно-любопытны…

А сейчас… это было как ураган. Это было так, как оно только и могло быть. Должно было быть…

* * *

Луна вздохнула – вдохнула воздух. Поискала себя.

Нашла.

Рядом с восхитительнейшим мужчиной в её жизни.

Она сладко потянулась. Взлететь – казалось сейчас самым подходящим вариантом.

Луна как раз решила разбить сонно-нежную тишину какой-нибудь глупой фразой, но её опередил странный писк.

Макнейр невнятно чертыхнулся. Ему до смерти не хотелось шевелиться и возвращаться в реальность. Но, с другой стороны, внешние факторы избавляли его от необходимости что-то говорить. Всё равно нужных слов он не нашёл бы, а всякие банальности типа «спасибо тебе, дорогая» просто застревали в горле.

Уолден вслушался в писк.

– Проклятье! Что-то случилось с квадратоножкой и её отродьем!

Не слишком аккуратно вытащив руку из-под растрёпанной Луниной головы, он вскочил и начал быстро одеваться.

Лавгуд что-то раздражённо прошипела в адрес всех животных мира и, поднявшись с кровати, нашла на полу бельё, джинсы, начала одеваться.

Отчаянно хотелось кофе.

– Здесь можно аппарировать?

– Со мной можно… – Макнейр был уже полностью готов покинуть собственный дом. – Давай руку… как оденешься.

Луна быстро натянула футболку и подошла к Уолдену, обняла его, зарывшись лицом в воротник рубашки. Невероятное, головокружительное ощущение уюта переполнило бы её, захлестнуло, если бы не мысль о квадратоножке…

Макнейр обнял её в ответ, бессознательно готовый заслонить, защитить… Миг – и они были уже в кабинете.

По аквариуму с писком носились миниатюрные копии многострадальной квадратоножки. Их было пять, и они кусали мамашу и друг друга.

Макнейр незамедлительно поймал парочку и рассовал по стеклянным банкам, на автомате закрывая их заклинаниями.

– Чёрт, кусачие и колючие…

– Мерлин и Моргана, за что нам это счастье? – пробормотала Луна, удаляясь на кухню за кофе, о котором так мечтала. – Ты ведь справишься без меня? – она не стала дожидаться ответа и скрылась за дверью.

– Да, конечно, я привычный… А кофе был бы очень кстати.

Уолден подхватил очередную малявку – и тут же разразился витиеватым проклятием. Мини-квадратоножка вцепилась ему в палец. По счастью, зубы к неё пока были мелкие и кожу прокусить не смогли. Но вцепилось существо аки репей, а отрывать его руками – значило разорвать пополам, панцирь-то ещё мягкий… Недолго думая, Макнейр свободной рукой отцепил от пояса топор и чувствительно ткнул существо лезвием в спину, заставляя разжать челюсти.

Тёмно-синяя кровь брызнула тоненькой струйкой, орошая любимое оружие.

Услышав макнейровские ругательства, Луна выбежала из кухни.

– Ой, что это? – она удивлённо посмотрела на синюю струйку крови, стекающую по блестящему топору. – Ты её убил? – она подняла изумлённый взгляд на Уолдена. Но что-то на топоре снова привлекло её внимание. – Тут какие-то руны…

– Нет, не убил, – Макнейр провёл пальцем по раненой спине козявки. – До свадьбы заживёт… Хотя всё равно немного не рассчитал. Но хоть она от меня отцепилась, – он посадил существо в очередную банку и потянулся вытереть лезвие. – Руны? О, точно. Я их видел-то за всю жизнь несколько раз, и никто, кроме меня…

– А что они обозначают, эти руны? – Луна осторожно провела пальцем по лезвию.

– Берегись, острое! Означают какой-то девиз нашего рода. Когда-то мне говорили перевод, но я плохо помню… Что-то вроде: «Придержи свою руку, если не уверен, что должен рубить». Каюсь, когда видел эту надпись – не до того было, чтобы ей следовать…

Луна нажала на острое лезвие посильнее, и на пальце у неё тут же выступила кровь. Молодая женщина со смесью удивления и любопытства посмотрела на красную каплю, потом быстрым движением языка слизала её.

– Значит, топор – символ твоего рода?

– Зачем ты себя ранишь, эй?.. Не надо! – он встревоженно посмотрел на неё. – Ну да, в моём роду все любили и любят доброе оружие… Вот передать некому будет…

Луна странно усмехнулась и, по привычке, промолчала бы, если бы не перевела взгляд на аквариум.

– Ой, – такое короткое восклицание. – Тот мелкий всё-таки съел второго…

– Вот же ж чёрт!.. Старею и теряю квалификацию. Ну ладно, будем считать это за естественный отбор.

Макнейр выловил самого свирепого квадратоножку – явно тот принадлежал к сильному полу – и посадил в особо крепкую банку.

– На опыты его, что ли, пустить?.. Раз самый хищный – то и кровь самая ценная…

– Пусти. Хоть всех их пусти, – Луна подошла к мужчине и поцеловала его, медленно, со вкусом. – Какие мерзкие всё-таки животные, – вздохнула она. – Нашли время, чтобы вылупиться.

– Добрая ты… – Уолден осторожно её обнял. – По-моему, я плохо на тебя влияю. Вон, и оружие моё тебя признало, в том смысле, что ты увидела руны… – он замолчал, видимо, поражённый этой мыслью.

– Что? – Луна подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– До сих пор эти руны видели только члены нашего рода… На покойной жене, кстати, не проверял… Но вот ты – увидела… Это о чём-то говорит.

– А-а, – Луна снова спрятала лицо у него на груди. – Может, дальние родственники. Или судьба. Или ещё какая-нибудь подобная ерунда, – она зевнула, разглядывая шею Макнейра. Пробежала холодными кончиками пальцев по доступному ей участку его груди.

– Боюсь, что судьба, – Уолден поймал её руку и – сам от себя не ожидал подобного! – поцеловал пораненный палец.

Луна тихо вздохнула.

 

Эпилог

В кабинете было тихо. Только шуршали в банках и аквариумах подросшие квадратоножки. Самая крупная из младшего поколения медленно, со смаком грызла капустный лист. Самый мелкий и злобный, сейчас ослабленный кровопотерей, пытался впиться зубами в ещё тёплую мышь. А та, что с отметиной от топора, а с ней ещё один и мамаша пока гадали, какая пища лучше – мясная или растительная. Всё было мирно. Всё было в порядке.

– Интересно, – подумал вслух Макнейр, откладывая перо и потягиваясь, – что скажут коллеги по Министерству, когда мы объявим о нашей помолвке?

Луна отвлеклась от исправления статьи в «Чудовищной книге» и взглянула на Уолдена.

– Думаю, они обрадуются. То есть – сначала удивятся, потом потребуют доказательств, получат их, ужаснутся, обдумают всё… Но в конечном счёте обрадуются, – она задумчиво улыбнулась куда-то в пустоту, машинально положив левую руку на немного округлившийся живот. – В конце концов, у них не останется выбора.

Август-сентябрь 2007



Другие фики этого автора
Фанфики На главную
Hosted by uCoz